Алексей Эмильевич Конторович

В дни празднования Дня шахтера и Дня города Прокопьевск посетил Алексей Эмильевич Конторович, член-корреспондент Российской Академии Наук и настоящие научное светило в нашей стране. Этот ученый побывал и в гостях у «Шахтерской правды».

Перечислить все звания, достижения и награды очень сложно. Назовем лишь часть. Директор-организатор Института нефтегазовой геологии и геофизики им. А.А. Трофимука СО РАН (2006). Лауреат Государственной премии РФ (1994), премии Правительства РФ (2002), премии имени А.Н. Косыгина (2003), «Заслуженный геолог Российской федерации» (1988). Награждён орденом Трудового Красного Знамени (1981), орденом Почёта (2000), орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени (2004.

И это еще далеко не все! Но для нас, прокопчан, Алексей Эмильевич как личность важен еще и тем, что он является почетным гражданином нашего города. Хотя он родился вовсе не здесь. О своей биографии он довольно подробно рассказал.

Выяснилось, что родился будущий ученый в Харькове в 1934 году. Их родня попала под каток репрессий. Последний пост, который занимал отец Алексей – нарком здравоохранения Украины. В 1937 году он был расстрелян. В том же году расстреляли и трех родных братьев отца. Их жены попали в лагеря. Маму Алексея спасло то, что она была в то время беременна. Репрессии прошлись и по другим родственникам. А потом началась война. Семья эвакуировалась в Прокопьевск. Здесь и осталась.

Алексей Эмильевич Конторович
Алексей Эмильевич Конторович

— Вначале я учился в школе N 17, — вспоминает Алексей Эмильевич. – Потом была организована мужская школа N 1. Все школьные годы вспоминаю с удовольствием. У нас были изумительные педагоги. Сегодня, пожалуй, таких уж и не встретишь. Думаю, что в будущем напишу о них книгу. Использовалась макаренковская система педагогики. Мы, школьники, очень многое делали сами, нам давалась большая свобода, самостоятельность. Сами все организовывали, делали, несли ответственность.

В 1957 году Конторович заканчивает школу с золотой медалью. Но не знает, куда идти дальше. Сразу отверг путь гуманитария. Слишком политизированы били тогда гуманитарные науки. Педагог Владимир Николаевич Усанов посоветовал Алексею: ум у тебя практичный, иди не в математику, а в физику. Но не все так просто оказалось. Мало было иметь ум и знания. Клеймо «сын врага народа» закрывала путь к наиболее престижным факультетам. Но он все же поступил в Томский государственный университет. Был комсомольским вожаком. Но после одного комсомольского собрания, на котором прозвучали более чем смелые слова, Алексей, как ответственный за это собрание был изгнан из университета с «волчьим билетом». Путь в науку был закрыт. Нигде не найдя работу Алексей Эмильевич вернулся в Прокопьевск. Но здесь его даже учителем в школу побоялись взять. Удалось устроится учителем физики в сельскую школу в Керлигеше. Здесь он проработал два года. И даже с удовольствием вспоминает то время. Потом ему все же удалось устроиться на работу в Новосибирском институте геологии. И он начал самостоятельно изучать специальность геолога-нефтяника. И уже в 1964 году защитил кандидатскую. В 1968-м – докторскую. Исколесил всю Сибирь. Благодаря в том числе и его разработкам, теории прогноза и поиска месторождений нефти и газа, страна получила огромные запасы энергоресурсов.

— Алексей Эмильевич, существует мнение, что обилие энергоресурсов развратило нашу экономику. Сделало нас ленивыми, неповоротливыми…

— Абсолютно не согласен. Без этой нефти и газа страна могла бы погибнуть. Если бы не было этого богатства, то как бы мы выжили, например, в девяностых? Это лекарство для нас. Но, конечно же, нужно развивать и другие отрасли. А вы думаете, что где-то не все не так устроено? Норвегия. Как только там кончится нефть, это страны может просто не быть.

— Однажды мы провели оценки: за 15 тысячелетий своего существования до начала ХХ века человечество истратило энергии где-то на 40 миллиардов тонн энергоносителей, — сообщил Алексей Конторович — За первые 70 лет XX века человечество истратило уже 120 миллиардов тонн – в три раза больше. Но и это еще не самое страшное. За следующие 35 лет человечество истратило уже 270 миллиардов тонн. И в XXI веке бесспорно наступит пик – рост потребления катастрофический.

По мнению Алексея Конторовича, после того, как человечество поглотит всю нефть, ему придется не только вернутся к углю, но и заняться добычей и глубокой переработкой тяжелых битумных нефтяных фракций – их, вероятно, хватит даже на XXII век. Кроме того, будут активно добывать метан, в том числе из угольных месторождений. Резко увеличится роль атомной энергетики – помимо традиционных реакторов, появятся термоядерные реакторы и реакторы на быстрых нейтронах. А природные источники энергии – по крайней мере, в России — большого распространения не получат никогда, полагает ученый.

— Такого солнца, как в средней Азии у нас нет – никакими солнечными батареями мы в январе наши квартиры не протопим, — говорит Алексей Эмильевич. —  Кроме того, у нас все очень долго растет – поэтому перед тем как заниматься биотопливом, нам лучше поднять обычное сельское хозяйство, чтобы у нас было свое, а не привозное мясо. Металлургический завод на ветряках не заработает. Если думать о перспективах России в XXI веке, то приоритетом должно быть решение двуединой задачи. Энергично продолжая и развивая геологоразведку на континенте, мы должны одновременно резко усилить региональные и поисково-оценочные работы на шельфах российских морей. В первую очередь — в Северном Ледовитом океане. Причем взять на себя работу по геологическому изучению российского сектора Арктики должно государство. К тому же с вопросом об изучении арктических шельфов тесно связана и фундаментальная проблема внешней границы страны.

— Для некоторых сибирских регионов Вы разрабатывали сценарии развития во взаимосвязи с ТЭК. А для Кузбасса Вы собираетесь разработать нечто подобное?

— Для этого я и направлен в Кузбасс. Назначен председателем Кемеровского научного центра Сибирского отделения РАН. Если бы был не Тулеев, а послабее губернатор, то никакого научного центра в области создавать не стали бы.

— Какие задачи перед центром поставлены?

— Есть главный вопрос: сколько угля можно добывать в Кузбассе? С точки зрения сырья —  на сколько хватит угля. С точки зрения экологии. С точки зрения техногенных последствий. Ведь если собрать в Кузбассе все отвалы, то получится гора выше Эвереста. Это все нужно переработать и перевезти. И еще, например, мы добудем триста миллионов тонн угля. А чем его вывозить будем? Нет такой пропускной способности у железной дороги. И потребует ли рынок этот уголь? Все это мы должны просчитать. Еще одна главная задача – нужно развивать углехимию. Из угля создавать такие продукты, которые имеют меньшую массу и большую цену. Надо перевести угольную промышленность на инновационные рельсы. Но на это никто не дает денег. Наука, которая была в Кузбассе, ликвидирована полностью. Институтов нет, ученых разогнали. Поэтому первая проблема науки — в финансировании. Все деньги-то не в бюджетах, а в бизнесе. А бизнесу ничего не надо. Он не хочет финансировать инновацию. Нужно, чтобы сегодня государство не раздавало деньги куда попало. Я написал Путину, что в Кузбассе должен быть создан научный центр по углехимии мирового класса. Или мирового, или никого. Иначе бизнес не купит у нас разработанные технологии. Меня поддержала Академия наук, полпред по Сибирскому региону. Но все в один день не делается. Впереди огромная работа.

— Кто в мире в области углехимии впереди всех?

— Южная Африка. Когда весь мир отказался продавать им нефть, они вынуждены были все делать из угля. И они развили углехимию до невероятных высот. А теперь они свои технологии никому не продают. Нам нужны свои открытия. Я пока не все так хорошо знаю по углю, как требуется. Но я учусь. Специально вчера встречался с углехимиками, обсуждали, какие нам принять меры. Встречаюсь с горняками. Ищу идеи, которые потом будут заложены в государственные решения. Но уже сейчас я твердо знаю, что в Кузбассе нужно создать научный центр, пригласить работать в нем лучших ученых страны. Я получил гарантию от губернатора, что он даст льготное жилье ученым. Мне нужны средства, чтобы собрать группу ученых. После полугода работы мы сможем сказать, что нужно сделать, чтобы Прокопьевск процветал. Уходить на более глубокие горизонты или закрывать шахты. Заниматься переработкой угля или осваивать другие отрасли. Все это нужно просчитать, все должны оценить профессионалы.

— Много говорится о добычи метана из угольных пластов…

— В чем –то Тулеев прав, что хочет развить добычу метана. Америка добывает 50 миллиардов кубов таким образом. Но при той цене газа, которая существует в нашей стране это очень не выгодно. Газ из-за калорийной ценности должен стоить в три раза дороже, чем уголь. А у нас газ наоборот в три раза дешевле, чем уголь. Уголь с точки зрения экологии и технологии менее качественный, чем газ, а стоит дороже. И пока сохранится такая ситуация мы Кузбасс не подымем. Все это придумали Ельцин, Чубайс и Гайдар. Зачем? Чтобы не было революции. Этим они «купили» европейскую часть страны, где 95% населения пользуются газом. Увы, по этой причине и сегодняшняя власть не может поднять цену на газ. Ситуация медленно выправляется, но это будет долгий процесс. Поэтому добыча метана из угля еще долго будет нерентабельной.

— Какое впечатление на Вас произвел Прокопьевск современный?

— Я не был в Прокопьевске с 1958-го года. И впервые после этого посетил его в прошлом году. И даже съездил в Керлигеш, побывал в школе, в которой преподавал. От нее остались развалины. Но приятно, что Тырган строится, развивается. Немного грустно, что постепенно исчезает старый центр города. Но это, наверное, правильно. Но хотелось бы, чтобы кусочки старого города остались как память. Проспект Шахтеров, улица Комсомольская… Очень интересный момент заметил —  в городе открылось много филиалов вузов. То есть в Прокопьевске формируется свой научный потенциал. Это большой шаг вперед. Это направление нужно поддерживать.

 

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector