Борис Васильевич Чубаров, командир Прокопьевского отдельного военизированного горноспасательного отряда

Когда по городу проносятся автобусы с эмблемой горноспасателей, то у каждого прохожего возникает чувство тревоги – где-то случилась авария, беда. И в то же время есть надежда: это едут профессионалы, если и есть надежда, то только на них.

О Борисе Васильевиче Чубарове, командире Прокопьевского отдельного военизированного горноспасательного отряда, в нашем городе слышал почти каждый. Личность известная. Кандидат технических наук, «Заслуженный спасатель РФ», действительный член Международной академии наук экологии и безопасности жизнедеятельности. За 40 лет работы горноспасателем он принимал личное участие в ликвидации свыше тысячи аварий. Им спасено более 100 шахтеров. Награжден орденом Мужества, орденом Кемеровской области «Доблесть Кузбасса», медалями «За особый вклад в развитие Кузбасса» 3 степени, полный кавалер знака «Шахтёрская Слава».

Постановлением Прокопьевского городского Совета депутатов от 23 июня 2009 года за значительный вклад в социально-экономическое развитие города, самоотверженный доблестный труд присвоено звание «Почетный гражданин города Прокопьевска».

Борис Васильевич коренной прокопчанин. Его отец с 1942 года десять лет отработал на шахте имени Сталина. А в 1952-ом на шахте случилась авария. Василия Чубарова заприметили горноспасатели как парня сильного, энергичного и пригласили работать к себе. Так отец Бориса попал в горноспасательный отряд, где отслужил семнадцать лет респираторщиком.

  • Все детство прошло среди горноспасателей, — рассказывает Борис Васильевич. –Семья просыпалась по сигналу «подъем» в семь утра, когда по сигнализации поступал звонок бойцам горноспасателям прямо в их квартиры. Семья была у нас большая, пятеро детей, среди них я старший. Учился, работал в старших классах. Отец был категорически против того, чтобы я стал горняком, потому я запланировал поступить на юриста. Но без стажа работы тогда поступить было невозможно. Зарабатывал стаж, ремонтировал контрольно-измерительные шахтовые приборы, потом был призван в армию, служил в Германии в артиллерии. Как боксер спортсмен на армейских соревнованиях добился успеха. Но после окончания службы твердо решил вернуться домой. Отец ушел на пенсию по инвалидности, а двум младшим сестрам еще нужно было образование получить.

Поэтому о дальнейших планах у Бориса Чубарова вопрос не стоял – нужно идти работать. Выбрал шахту имени Ворошилова. Сил, как у «Зил-130», говорит про себя собеседник, самое то для лесодоставщика. Но по стечению обстоятельств обходной лист для приема на работу в шахту увидел отец, человек властного характера. А потому приказал сыну идти к Геннадию Суханову, командиру прокопьевского отряда горноспасателей. Видимо, рассудив, что уж если сын и будет работать в угольной отрасли, то только горноспасателем. И ведь не прогадал, хотя как мог предвидеть, что его сын достигнет успеха и уважения на этом поприще и возглавит в будущем отряд? В любом случае, перечить отцу в семье было не принято.

Хотя у Бориса Чубарова не было горного стажа, но его приняли и устроили такую стажировку, что это компенсировало отсутствие работы в шахте. К тому же молодой горноспасатель вновь засел за учебники, чтобы подтянуть математику, физику. Это не осталось без внимания со стороны командира отряда и Бориса отправили учиться в Донецк, где в техникуме преподавали не только знания о подземных разработках, но и горноспасательное дело. То есть выпускники на руки по окончании получали два диплома среднего технического образования.

Горноспасательный отряд
Горноспасательный отряд

Так в 1971 году Борис Васильевич оказался в Донецке. В техникуме студенты жили как в стандартном горноспасательном отряде. Разделены на отделения, распорядок дня четкий, при необходимости их в любой момент могли привлечь для ликвидации аварии на шахтах.

Через два с половиной года Чубаров заканчивает техникум с отличием. Ему предлагают остаться работать в Донецке. Как аргумент – ключи от двухкомнатной квартиры. Отказаться сложно, когда ты еще молодой семьянин, у тебя только-только родился ребенок, но…

  • Я отказался, — говорит Борис Васильевич. – Извинился, но пояснил, что родной прокопьевский отряд на меня возлагает надежды, они меня отправили учиться, платили деньги. Это будет предательством по отношению к ним, если я не вернусь.

И вернулся в родной Прокопьевск, в свой отряд. Работал, спасал людей. В 1993 году стал командиром отряда. За эти годы многое изменилось. Страна стала другой. Ранее в СССР было 23 тысячи горноспасателей. Ныне в России их в десять раз меньше. Всего в РФ существует десять отрядов горноспасателей. А когда-то только в Кузбассе их было шесть. Теперь осталось три – в Прокопьевске, Новокузнецке и Кемерово. Их укрупнили, часть горноспасателей сократили, так как шахт стало меньше из-за реструктуризации. Прокопьевский отряд насчитывал 699 человек, теперь 460. Отряд состоит из трех взводов. Два взвода по десять отделений расположены в Прокопьевске и Киселевске. Взвод из пяти отделений в Терентьевске. То есть в общей сложности 25 отделений.

Каждое отделение из пяти-семи человек является одним слаженным единым целым, почти самодостаточным. У любого отделения свой автобус, который везет людей, оборудование, инструменты, минимальное оснащение. В отделении каждый человек имеет свой номер. И по номерам все четко расписано, кто, что должен делать при ликвидации аварии, при спасении потерпевшего, кто кого подменить может. В отделении все шахтеры, по специальности проходчики, забойщики, электрослесаря и так далее. Могут сделать в шахте все, что потребуется. Все взаимозаменяемы друг другом. Разные по возрастам. Разные по росту, по комплекции, чтобы в шахте могли при любых сложившихся условиях выполнить задачу.

  • О том, чтобы в отделении были люди высокие и низкие, худые и не очень ни в каких нормативах не прописано, — говорит Борис Чубаров. – Но по своему опыту знаю, что для быстрого выполнения задания желательно, чтобы в отделении были разные люди.
    Борис Васильевич с экскурсией проводит нас по месту расположения прокопьевского взвода. Так же как и проводил этим летом министра по чрезвычайным ситуациям Сергея Шойгу. Кстати, министр в разговоре с Губернатором Тулеевым дал высокую оценку прокопьевскому отряду.
  • На каждый род аварий для каждой шахты расписана своя диспозиция – кто именно доложен выехать, какие специалисты необходимы, сколько конкретно отделений, — рассказывает Борис Чубаров. — Каждая диспозиция подписывается директором шахты и Ростехнадзором. Заранее готовы планы ликвидации аварий, которые составляются два раза в год по каждой шахте и где четко расписано когда, где и что должен делать. Раз в три года капитально проверяем вентиляционную обстановку каждой шахты. По каждой шахте в компьютерной базе отряда есть ее виртуальная модель, которая постоянно обновляется. По этой модели досконально видны все выработки. Благодаря этой информации можно оперативно принять верные решения.

Круглые сутки горноспасатели прокопьевского ОВГСО несут дежурство. Разные каналы связи соединяют их с шахтами. Дежурные отделения несут службу по 48 часов. Все эти двое суток живут здесь же, в расположении отряда. Для того, чтобы было комфортно есть прекрасно оборудованные спальни, комнаты отдыха, кухни. Бойцы сами себе готовят.

Если нет аварий, то вовсе не значит, что эти 48 часов бойцы на дежурстве изнывают от скуки и валяются на диванах. Здесь как в армии висит расписание, где отмечено, какое отделение, когда какие занятия проходит, чем занимается. В семь подъем и начинается служба. Учеба в классах, проверка и подготовка оборудования, зарядка баллонов кислородом в компрессорной, дел хватает. Это вечером в свободное время можно поиграть в теннис, бильярд, волейбол, позаниматься в тренажерном зале.

  • В США коллеги завидуют нашей системе горноспасательной службы, — вспоминает о своей поездке в Штаты прокопьевский командир. — Действующих профессиональных горноспасателей в США нет. Они все работают преподавателями, обучают шахтеров. У них каждый шахтер имеет лицензию, которую он очень боится потерять. Согласно законам, шахтер должен через определенный промежуток времени проходить обучение по технике безопасности. Оснащенность на шахтах очень хорошая, аварийность низкая. Есть у них шесть отделений Гостехнадзора, что-то вроде нашего ВГСЧ. Но они все «законники», строго следуют нормативам. Если им положено в респираторе ходить на расстояние только в 150 метров, то дальше они и не пойдут. Не то что наши, ходят и по километру, да при этом еще работают. В США ко мне там коллега с вопросами просто привязался. Спрашивает, сколько лет работаю, да во скольких ликвидациях аварий принимал участие. Думаю про себя: за двадцать лет уже более тысячи аварий накопилось, не буду пугать скажу «пятьсот с лишним». Так ведь выпытал, что с «лишним» получается у меня до тысячи. Удивился. Потом американцы к нам приезжали в прокопьевский отряд с ответным визитом. Многому опять же удивились. Например, у нас норма выезда на аварию днем – 60 секунд, ночью – 90, а у них – аж целый час! А лента конвейерная горит со скоростью три метра в минуту. Но у них мало аварий и мало людей в шахтах работают. Пожары подземные они так, как мы, не тушат. Просто перемычат все и заполняют азотом. Должен сказать, что у нас горноспасательная служба намного лучше, чем у американцев. Как не учи забойщика, он все равно не станет профессиональным горноспасателем. У нас же бойцы постоянно тренируются, готовятся к ликвидации аварий. Наша система более мобильная и оперативная. Но вот оснащение респираторами, рациями, техникой и оборудованием у американцев лучше. И у них намного лучше дисциплина труда на шахтах. Каждый занимается только своей работой строго по своей специальности. Никто никого не подменяет, не помогает. Если объем угля, которые запланирован, добыт за два часа до конца смены, то никто больше ни одной лишней тонны не добудет. То есть никто не гонится перевыполнять план, нарушать какие-то нормы. Вот и нам нужно перенять у них этот стиль работы – строго соблюдать технику безопасности и все законы.
  • А кто у нас может вступить в отряд?
  • Человек должен отработать не менее двух лет на шахте и владеть одной из основных шахтерских профессий – забойщика или проходчика. Очень высокий образовательный ценз. На сегодняшний день у нас в отряде 144 человека имеют высшее образование, 158 – среднетехническое. Текучести кадров почти нет. На данный момент в отделе кадров на очереди у нас записаны 28 кандидатов.

Но оказывается в отряде работают люди не только шахтерских профессий. Например, у помощника командира по медицине в подчинении шестнадцать медиков реаниматологов, анестезиологов, хирургов. Более половины их них врачи высшей и первой категории. Все они параллельно работают в медицинских учреждениях города, но согласно графику по очереди несут дежурство в отряде. Отряд финансирует повышение квалификации врачей. Кроме этого, врачи учатся работать в шахте, под землей спасать людей. Как показывает практика, сразу поднимать на-гора пострадавшего рискованно. Человеку может стать резко хуже. Поэтому медики сегодня под землей производят ряд процедур для стабилизации состояния пациента, а уж потом его поднимают на поверхность.

Кроме того врачи четко и постоянно следят за здоровьем самих горноспасателей. Дело в том, что под землей в респираторах они 60% процентным кислородам дышат. А значит, идут сильные окислительные процессы. Это сказывается на легких, желудке, разрушаются зубы. Именно поэтому в отряде есть стоматологический кабинет, где бойцы могут бесплатно пройти лечение.

Все тут в отряде особенное. Даже сауна не просто сауна. Здесь не отдыхают, а тренируются. Четко расписаны по минутам три захода в сауну, температурный режим и влажность. После каждого захода медик проверяет состояние здоровья. Такая тренировка необходима для работы в условиях подземного пожара.

  • А если у горноспасателя здоровье уже не соответствует требованиям. Какое его будущее ждет?
  • В отряде он уже работать не может, — отвечает Борис Васильевич. – Но его на любой шахте уже с нетерпением ждут. Человека с таким опытом, знаниями сразу берут на руководящие должности. Можно сказать, за ними в очередь работодатели выстраиваются.
    Нам показывают спецоборудование голландского производства – домкраты, резаки и так далее. Такое оборудование хранится словно оружие. В опломбированных контейнерах, под сигнализацией в специальном помещении. Дело в том, что в руках преступников может принести немало бед это оборудование, так как для него никакая дверь, никакие замки не преграда.

А вот химлаборатория, где трудится 18 человек. Основная специальность у них – химики аналитики. В год они проводят анализ более 80.000 проб воздуха, воды, пыли и так далее, взятых из шахтовых выработок. Аппаратура обновляется, чтобы химики могли с наибольшей точностью и по максимальному числу параметров оценить состояние каждого участка шахт. Объем информации огромный.

  • Есть у нас передвижная аварийная лаборатория, которой нет ни у кого в России, — говорит заведующая лабораторией Надежда Пьяных и показывает на три больших чемодана. – В ней есть все, она компьютеризирована, действует оперативно. Благодаря нашим приборам мы можем по замерам не только узнать о возникшем пожаре, а даже выявить его еще на самых ранних стадиях, когда только-только нагревание началось. Проверяем на радон выработки, который появляется уже на стадии холодного окисления. Появления радона сверх фонового уровня нам сигнализирует о возможной опасности.

Сама структура изменилась. Сегодня угольные компании отчисляют средства на содержание горноспасателей. Подписаны соглашения с администрацией городов Киселевска и Прокопьевска, для оказания помощи в случае необходимости.

На терентьевском переезде один из автобусов с отделением задержался, поезд шел. И только из-за этих минут задержки прокопчане не оказались в шахте на момент второго взрыва. Но тем не менее все 25 отдалений далее работали на «Распадской».

Самое трудное – посылать людей в шахту. Там много неизвестного. Люди могут пойти в разведку и нарваться на взрыв. Такое бывало в Прокопьевске.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector