Как в СССР шахтеры становились первыми руководителями города

Одним из руководителей Прокопьевска был Анатолий Платонович Шадрин. С 1978 по 1982 год он занимал должность первого секретаря Прокопьевского горкома КПСС, то есть был главой города.

Беседа с Анатолием Платоновичем и его супругой Марией Васильевной проходит в их московской квартире. Так сложилась партийная работа, что на пенсию Шадрины вышли проживая в столице.

 

Шахтеры
Шахтеры

А наше повествование переносится вновь в родной Прокопьевск, в 1965 год. В прошлом четверговом номере мы рассказали, как Анатолий Шадрин, отличный производственник, исполняющий обязанности главного инженера на разрезе «Прокопьевский» был срочным порядком назначен вторым секретарем Рудничного райкома партии. Хотя нет, официально и юридически он был избран на эту должность, но фактически вернее слово «назначен». Выборы – это лишь формальность.

Анатолий Платонович лишь после понял, почему так оперативно решался вопрос о его новой должности.

— На своем прежнем месте работы, на разрезе «Прокопьевский», я получал 380 рублей, а тут, вторым секретарем райкома — 170 рублей. И никаких премий не полагается. А у меня уже три дочери! Их же одевать надо, обувать! Вот тут я и понял, почему мне времени одуматься не давали, за один день продвинув на партийную должность.

Мария Васильевна, которой не раз приходилось ощущать на себе испытания, вызванные глубокой ответственностью супруга перед работой, вспоминает:

— Ох, и трудно тогда приходилось. Помню, приезжает дочка с института на каникулы, а у нее единственные зимние сапоги развалились. Так ведь не купили новые, муж сам заклеил и дал дочке – носи, они теперь почти как новые. Было, что и ужин нормальные не из чего приготовить. Деньги на работе занимала в кассе взаимопомощи…

— Но я не отчаивался, — говорит глава семьи. — Упивался работой. Именно работой, а не властью. Мой недостаток был – не очень жесткий контроль за работой своих подчиненных. Желание подменить подчиненного, сделать за него работу так, как надо. Но если что-то делалось попреки моему заданию, то эмоционально взрывался.

Не мог держать дистанцию между собой и подчиненными. Не представлял, как я могу официально вызывать, требовать что-то от них? Мы ведь работаем одной командой, вместе. Выслушивал их мнения, размышления. Возможно, это был правильный подход.

Когда сейчас я встречаюсь с бывшими своими коллегами, то не раз слышу от них слова благодарности, что я к ним относился с вниманием, по-человечески, не ломал через колено.

Я не гордился своей должностью, а считал, что должен стремиться  соответствовать ей. Говорил себе: «смотри, какие уважаемые люди сидят перед тобой, директора шахт, фабрик, а ты с них что-то спрашиваешь, требуешь… Они очень заслуженные люди, так каков ты сам тогда должен быть!? Кого уровня в своих профессиональных и моральных качествах должен достигнуть?!»

Два раза в год я посещал каждое угледобывающее предприятие, где заслушивал главного инженера и других руководителей о развитии, ближайших планах предприятия. И себе записывал, так как был в душе горным инженером. И когда план вдруг срывался, то я мог вызвать к себе руководителя и конкретно, технически обоснованно, задать вопросы – почему так вышло. По сути, контролировал технические службы. Вроде не мое это дело по должности, но иначе не мог.

На агитплощадках, выступая перед населением, я не мог говорить общими фразами, вроде таких — «мы улучшим, мы повысим». Нет! Только конкретно и четко: к этому месяцу сдадим котельную, к такому-то сроку проведем теплотрассу, в этих числах запитаем дома и так далее.

До 1975 года был первым секретарем райкома Рудничного района. Тогда велись большие дела – строили Фарфоровый и Дрожжевой заводы, комбинат крупнопанельного домостроения, РТТЗ, шла реконструкция шахт – сдавали новые горизонты.

Строили 1-ый, 2-ой и 3-ий микрорайоны. Трамвайное сообщение по всему городу прокладывали.

Сейчас на многое не хватает средств городам, а тогда нам Минуглепром давал столько денег на строительство жилья и инфраструктуры, что мы не могли их освоить! Не хватало строительных мощностей, рабочих, техники. Это сегодня проводят конкурсы и тендеры, потому как предложение превышает спрос. Желающих подработать больше, чем выделяется средств. Есть из каких строительных и дорожных организаций выбирать. А в то время денег было достаточно и конкуренции не существовало. Одно единственное предприятие, строящее дороги. Поэтому нам не случайно в те годы прислали военно-строительный батальон. Но что он мог дать? Там парни даже русского языка не знали, лопату впервые видели…

Постепенно разговор с нашим собеседником перешел на иную тему, острую и проблемную по тем временам – снабжения прокопчан товарами народного потребления. Начиная от мяса, заканчивая мебелью. Зарплаты у шахтеров хорошие, жилье дают новое, да обставить эти квартиры нечем. Содержимым холодильников не похвастаться обычному человеку.

— Получается, что строительство жилья в городе планировалось в одном объеме, а поставки мебели в разы меньшем. За мебелью ездили самое близкое в Новосибирск…

— Никакой координации между объемами строительства и объемами поставок мебели не было, — подтверждает Анатолий Шадрин. – Увязывалось воедино только то, что непосредственно было необходимо для сдачи жилья – сантехника, рамы, двери, стекло. О том, чем обставлять эти квартиры вопрос не поднимался. Эту ситуацию в руководстве города и области знали, но изменить не могли. Ездили решать эти вопросы в Москву, но ничего не решалось. Помню, в начале 80-ых, поехали в Москву добиваться, чтобы выдать по два килограмма мяса ветеранам войны перед Днем Победы. Вот до чего доходило. Мы на местах не могли понять, как возникла такая системная ошибка в стране.

Мария Васильевна рассказывает, что не раз передавала мнение народа мужу – как такое допускаете, что нет ничего в магазинах? Впрочем, передавать мнение было и не зачем. Парадокс, но семья первого руководителя города жила не лучше большинства семей. Если перебои с теплом, то мерзли со всеми жителями района. Если нет в прокопьевских магазинах мяса, то и у Шадриных его нет в холодильнике. Это касалось и мебели, одежды… Не умел Анатолий Платонович жить личными интересами, даже если это касалось семьи. Не притаскивал домой дефицитные продукты и товары. Наивно считал, что если их нет в свободной продаже, то их нет в городе ни у кого. Меркантильности ни на грамм. Не научился. Гарнитур, который Шадрины купили в 1972 году, и сегодня стоит у них в московской квартире.

— Единственный раз удалось выехать за границу, — вспоминает собеседник. Тут же возникла мысль, что, мол, за границу то мог выехать, в отличии от многих. Но после уточнения становиться грустно и смешно. — В Монголию ездил. При посольстве был магазин, в котором продавались товары со всего Союза. Я купил себе костюм. В этом костюме я хожу до сих пор, сижу в нем перед вами. Только подклад поменял.

Да, сложно было жить людям. Да и мне, хоть и партийному работнику, как я говорил, было не легче, чем производственникам. Но я считал так – каждый на своем месте должен сделать как можно больше и качественнее своей работы, чтобы жизнь стала лучше. Для себя я ставил такие задачи: сделать так, чтобы побольше новых квартир появилось, чтобы хлебозавод работал без перебоев, чтобы молоко, хоть и мало жирности, но всегда было в магазинах, чтобы кондитерская фабрика наша выпускала хотя бы карамель, если уж нет возможности производить шоколадные конфеты… Вот такие у меня тогда были настроения. Я не видел, чтобы в Прокопьевске из партийной элиты кто-то жировал. Далеко не у каждого была личная автомашина.

— Спецпайки для горкомовцев и райкомовцев были?

— Нет.

— А импортные и дефицитные товары поступали в город? Кто влиял на их распределение, кому они доставались?

— Заведующая городским торговым отделом более всего влияла. Но чего и сколько поступало, я даже был не в курсе. Вы сейчас такие вопросы ставите, что понимаю, что эту сферу города – торговлю и распределение дефицитных товаров я совершенно не контролировал. Даже не вникал в них. Был производственником. Помню, надо ехать на съезд КПСС, а зимнего пальто нет. Не нашел нигде, так в осеннем и поехал. Единственный раз я попросил у завгорторготдела для профессора СМИ Грибова, моего бывшего преподавателя, шубу. Даже не знаю, был ли результат от этой моей просьбы.

— Возможно ли было поехать на предприятие в соседнюю область и договориться о поставках в город мебели, одежды, продуктов?

— Плановая система работала так, что можно было приехать на предприятие хоть в Казахстан выпрашивать продукцию для города. А нам в ответ «вас в плане нет, так что ничего не можем сделать». Очень часто ездили в Москву по любому вопросу. Например, нечем было оборудовать наши Дворцы культуры. Нам в ответ – нет звуковой и светоаппаратуры. Просим – дайте хоть один концертный рояль на город, коллективы приезжают на гастроли, а им играть не на чем. Увы, их в этом году только три на всю страну и они уже распределены.

— Не любила партия народ, — вздыхая, ставит свой вердикт Мария Васильевна.

— Да нет, это не так, — возражает супруг.

Понятно его возражение. Он честно и бескорыстно работал на своих должностях. Уж его точно не обвинишь в нелюбви к родным прокопчанам. Наивный идеалист, не обращающий внимание на то, что некоторые одеваются шикарно, имеют то, чего нет в магазинах. Чистый фанат производства.

— Если говорить о системных ошибках, — рассуждает Анатолий Платонович, — то с позиций сегодняшнего дня могу сказать, что одной из таких ошибок является ориентация во внешней политике на мировую революцию. Ведь мы до последнего поддерживали национально-освободительные движения во всем мире. Пусть и не говорили об этом так открыто, как в 20-ых годах. И тратили большие средства. Вторая ошибка уже во внутренней политике. Не нашли мотиваций для высокопроизводительного труда. Не сумели в этом выдержать конкурс с капиталистическим миром. Так же диктатура пролетариата стала ошибочным выбором. Это вызвало отторжение сельского хозяйства.

— Но можно было ли что-то изменить в 80-ых годах?

— Только кардинально ломая общественно политический строй, что и было сделано. Может, надо было чуть более гладко, как это сделали в Китае. Ведь там по большому счету сейчас капитализм.

И все же семье Шадриных немного удалось почувствовать, каково быть поближе к партийной элите. В 1982 году Анатолий Платонович был переведен в Москву на работу в ЦК КПСС. Здесь были созданы все условия для работы. Дали квартиру, государственную дачу в пользование. Продукты покупали в магазинах, а мясную продукцию в спецстоловой. Семью сразу поставили на медицинское спецобслуживание.

В партийной Центральной контрольной комиссии занимался тем, что подготавливал апелляции. Проще говоря, был как бы адвокатом, защищавшим от незаслуженного наказания по партийной линии. Ходатайствовал о том, чтобы не исключали из партии невиновных.

До конца 1993 года работал руководителем представительства Кемеровской области при правительстве. Ушел на пенсию в 1997-ом. Награжден орденом «Знак почета», медалью «За добросовестный труд», полный кавалер «Шахтерской славы». Кузбассом отмечен медалями «За веру и добро», «60 лет Дню шахтера», «65 лет Кемеровской области» , «За служение Кузбассу»…

— Хотели после выхода на пенсию вернуться в Кузбасс, — говорят Шадрины. — Но в Москву переехала вначале одна дочь, потом вторая и мы остались здесь.

Последний раз Анатолий Платонович в Прокопьевске был в 2006 году, в предыдущий юбилей. Посетил давних друзей, коллег, проехался по знакомым местам. Правда, говорит, места те изменились. Все стало более современным, красочным.

— Если бы позволило здоровье, я бы обязательно приехал на 80-летие Прокопьевска, сказал в конце беседы Анатолий Шадрин.

 

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector