Москва и Пекин подписали Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи

За шестьдесят лет, прошедших с того дня, как Москва и Пекин подписали Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи, советско-китайские, а затем российско-китайские отношения претерпели серьезную эволюцию.

Сначала была «великая дружба», когда СССР беззаветно и безвозмездно вкладывал в КНР гигантские средства, создавая Китаю современные по тем временам промышленность и вооруженные силы. Впрочем, Мао Цзэдун уже тогда знал, что вскоре повернет все это против «старшего брата». Что и произошло уже в конце 50-х, а еще через 10 лет дело дошло до настоящей «холодной войны», перемежаемой вооруженными конфликтами. Самым крупным из них было сражение за остров Даманский (ныне — китайский Чжэньбао) на реке Уссури в марте 1969 года.

В конце 80-х началась нормализация отношений, которая, как казалось, может перерасти в новую «великую дружбу». Россия до сих пор заявляет о том, что у нее с Китаем отношения «стратегического партнерства». В Пекине, впрочем, подобную формулировку стараются не употреблять.

Москва и Пекин подписали Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи
Москва и Пекин подписали Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи

В начале 90-х, после краха СССР, Россия была слаба, но и Китай еще не набрал силу, тем более что в конце 80-х он пережил тяжелый внутренний кризис. Поэтому и Москве, и Пекину было выгодно заявить о партнерстве. Стороны были просто не готовы к конфронтации. При этом, правда, оставалось неясным, в чем же это партнерство конкретно заключается. Для обеих стран были гораздо важнее их отношения с США, при этом Москва разыгрывала перед Вашингтоном «китайскую карту», а Пекин — «российскую карту». То есть «партнерство» требовалось обеим сторонам во многом для того, чтобы шантажировать им Штаты.

Экономическое сотрудничество сразу стало выстраиваться в формах, выгодных только КНР. За свой низкокачественный ширпотреб Китай выкачивал из нас невозобновляемые природные ресурсы и новейшие (на тот момент) военные технологии. При этом, доведя ситуацию у себя в стране до экологической катастрофы, китайцы стали переносить ее на нашу территорию, варварски уничтожая сибирскую и дальневосточную природу.

В «нулевые» ситуация лишь ухудшилась. Россия стала еще слабее. Формально ее ВВП вырос, но это произошло исключительно за счет сверхвысоких цен на углеводороды. Такой рост закрепил уродливую, чисто сырьевую ориентацию нашей экономики, превратив страну в сырьевой придаток как Запада, так и того же Китая. А мировой кризис практически уничтожил даже этот «рост». Нынешняя «реформа» российских Вооруженных сил, по сути, стала для них «контрольным выстрелом».

Китай же, наоборот, стремительно укреплял свою экономику, а также военное и политическое влияние. Экономический кризис стал для него благом. Если большинство экономик мира (включая практически все западные) показало значительное падение (Россия, увы, оказалась в «авангарде» этого падения), то Китай лишь слегка притормозил свой стремительный рост. Но поскольку другие падали, а он продолжал расти, то доля Китая в мировом ВВП резко увеличилась.

И Пекин заговорил с миром «как власть имеющий». Это было очень хорошо заметно во время визита в КНР Барака Обамы в ноябре прошлого года. По сути, американского президента подвергли в Пекине «образцово-показательному» унижению. В частности, Китай в высокомерном стиле отверг американское предложение создать с США «большую двойку». То есть он теперь просто собирается сменить Америку в качестве мирового гегемона. Это подтверждается и его поведением в отношении иранской проблемы. Москва уже явно склоняется к поддержке антииранских санкций в Совбезе ООН, но Пекин, подписавший с Тегераном выгодные нефтяные контракты, будет блокировать санкции и в одиночку.

Что касается военных расходов КНР, они растут примерно вдвое быстрее, чем ВВП, за последние восемь лет они увеличились в 4 раза. Народно-освободительная армия Китая (НОАК) стремительно набирает мощь, приобретая в значительных количествах современную технику. Она уже стала сильнейшей армией Евразии и теперь соревнуется с Вооруженными силами США за мировое первенство.

При этом в последние годы НОАК регулярно проводит стратегические учения, которые нельзя интерпретировать иначе, чем как подготовку к некоей крупномасштабной агрессии. Пространственный размах учений и количество задействуемых войск с каждым годом растут. Если бы НАТО проводила учения хотя бы в 10% масштаба от тех, что устраивает НОАК, хотя бы с намеком на подобный сценарий, что на китайских учениях (стратегическая наступательная операция на глубину 2 тыс. км), Москва бы трубила во все трубы. А тут — полное молчание. Что и неудивительно. В отличие от «бумажного тигра», коим является сегодня НАТО, НОАК — настоящий, полный силы и решимости.

В сфере экономических отношений между Российской Федерацией и КНР ситуация значительно ухудшилась по сравнению с 90-ми. Тогда в нашем экспорте всё же значительную часть составляла продукция машиностроения, сейчас ее доля сократилась до 1%. Мы гоним в Китай сырье — нефть, газ, древесину. Зато в китайском экспорте доля продукции машиностроения и электронной промышленности за двадцать лет выросла с величины, близкой к нулю, до почти 50%. Нашу природу китайцы продолжают губить с прежней «эффективностью».

Впрочем, это еще полбеды. Главная беда в том, что перед Китаем стоит ряд острейших внутренних проблем, заслуживающих большого отдельного описания. В основе этих проблем лежит перенаселенность страны. Китаю жизненно необходимы новые ресурсы и территории, причем продолжающийся рост ВВП и численности населения лишь усугубляет эти требования.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector