Василий Иванович Ситников

Родился в Алтайском крае в деревне Макаровка. Семья жила на заимке, в паре километров от самой деревни, так как занималось пчеловодством. В 1929 году переехали в Киргизию, но не прижились. Поняли, что в Сибири лучше и вернулись. Обосновались в Гурьевске. С шести лет Василий Ситников пошел в школу, так как уже умел читать. Но «обман» вскрылся, и Василия, не смотря на слезы, отправили домой – мал еще.

В 1937 году отец погиб на руднике. Жили в небольшой полуземлянке. Мать работала на металлургическом заводе – красила панцирные сетки для кроватей. Особенно много их потребовалось, когда началась война, для госпиталей. Война застала Василия после окончания пяти классов в пионерском лагере.

  • После седьмого класса, чтобы помочь матери, я пошел работать на Гурьевский металлургический завод на конный двор учеником колесника, делать колеса для телег. Мастер был – «золотые» руки. Случилось так, что через неделю он заболел. Я остался один. А тут ко мне еще учащихся с ФЗО привели, сказали: тебя дед чему-нибудь научил ведь, так теперь ты учи. Конечно, ничего не получилось у меня. Поставили меня возить заместителя директора завода. Первая поездка – в Салаир. Туда съездили нормально, а обратно ехали — опрокинулись в речку. Однодневная карьера кончилась. Поставили учеником бухгалтера. Опять не вышло – почерк у меня слишком плохой оказался. Мать махнула рукой – иди заканчивай восьмой класс в школе.

Шел 1942 год. Пионерские лагеря тогда не закрывали, старались поддерживать детей. Не смотря на холод и голод, власти и люди заботились о детях, понимали, что это будущее поколение. Поставили пионервожатым, самым молодым в лагере. Отработали сезон. Девчонки, выпускницы десятого класса, ушли добровольцами на фронт. И тогда на второй сезон меня, четырнадцатилетнего пацана, назначили страшим пионервожатым. После лета из лагеря сделали профилакторий для рабочих.

После попытался вновь устроить на завод, но срочно вызывают в горком комсомола. Там сказали, что по отзывам очень хорошо справился с должностью старшего пионервожатого. Значит направляют в работать в этой же должности в детский дом, скомплектованный из трехсот детей-сирот, эвакуированных из блокадного Ленинграда. А там воспитанники от дошкольного возраста до десятого класса, то есть постарше меня.

Детдомовских мы побаивались, так как у них высока самоорганизация и они могут легко сообща дать отпор кому угодно. Попытался отказать, но пригрозили исключением из комсомола. Это означало крест на жизни.

Пришел в детдом. Директор скептически на меня посмотрел: что взять с пацана четырнадцати лет?

Выбираем председателя и секретаря.

Воруешь продукты с кухни! – кричали на директора. Прямо как в фильме «Республика ШКИД».

Направили во вторую группу, к второклассникам. Только сделал замечание, попытался призвать к дисциплине так сразу на меня начали кричать: «холуй райкомовский». Чуть «темную» не сделали.

Напугался, вновь к секретарю горкома комсомола – не пойду работать в детдом! Он мне следующее сказал:

  • Ты чего делаешь, Василий? Они столько горя и слез испытали, что нам с тобой и не снилось! Они смогли пережить блокаду. У них погибли родители, никого не осталось из близких. А вы там их ругаете, наводите дисциплину. Ты стань им старшим другом, пойми их, войди в расположение, прояви к ним внимание, заботу. А потом все постепенно наладится.

Пошел в группу, где меня чуть не побили. Я объяснил им, что меня направили, что ранее работал пионервожатым в лагере.

  • А лагерь прямо в тайге расположен? – заинтересовались ребята. – А покажете нам тайгу, сводите в тот лагерь?

Я им пообещал эту экскурсию устроить на выходных. Так постепенно разговорились. Перешли на тему блокады Ленинграда. Ужасные истории узнал Василий.

Один парень Марадушка, рассказал, сын главного инженера Бабаевских шоколадных складов:
Родители ушли на фронт, остался я с бабушкой. Она его подкармливала дополнительно из своего пайка и умерла. Первый день мне е было очень жалко. На третий день ее нужно было вынести из дома, но сил не хватало. Соседи помогли вынести тело и погрузить на санки. Я отвез на кладбище, а там горы трупов, никто не хоронит. Оставил я тело там вместе с санками. Тут начался авианалет. Вижу, как возле идущего трамвая взрывается бомба. Запомнилось, как из трамвая выскочил мужчина с оторванными ступнями и на этих костях бежал еще по мостовой метров сто пятьдесят, пока не упал.

Как-то за такими разговорами возникла взаимная дружба. Отработал год. Настало время поступать в прокопьевский горный техникум, 1948 год. Скучали потом друг по другу, письма писали.

Так как я закончил восемь классов, то экзамены не сдавал. Отделение «Холодная обработка металлов». Началась студенческая жизнь. Жили по 25 человек в бывших аудиториях, приспособленных под общежитие. Разумеется, шалили по молодости. Из-за одной из таких шуток Ситникова с друзбяити чуть не исключили из техникума без права поступления. Но обошлось товарищеским судом, нововведение по тем временам. Суд вынес приговор – строгий выговор шутникам.

На втором курсе избрали в комитет комсомола техникума. В те времена комсомольская организация этого учебного заведения насчитывала около шестисот человек. На четвертом курсе меня избирают секретарем комитета комсомола техникума. Когда закончил учебу, то приняли решение меня оставить на этом посту и параллельно назначить на преподавательскую работу.

Преподавать пришлось сразу четвертому курсу, то есть почти ровесникам, вчерашним друзьям по общежитию и другим молодежным делам.

Красин Виктор Алексеевич, опытный педагог, зав по учебной части заводит в аудиторию, представил, как молодого преподавателя.

На первом занятии я сделал вступление:

  • Если вы хотите для себя упростить работу по написанию и сдаче диплома, то вы будуете меня внимательно слушать. Я сам только что закончил техникум, выполнил дипломный проект, у меня все свежо в памяти. Я постараюсь облегчить ваш труд по выполнению дипломного проекта. Если не хотите принимать мою помощь, то как хотите. Знаете, мне за два года преподавание не пришлось ни разу просить аудиторию быть потише. Как только улавливал, что начинается шумок, то сразу убыстрял темп изложения материала. Действенный прием.

В 1950 году комсомольская организация в техникуме достигла 1400 человек, одна из лучших в городе и области. Проводилось много практических дел. Обустраивали собственный стадион, создали два сквера возле общежитий, аллейки.
Министр угольной промышленности подписал приказ направить меня в Томск на высшие инженерные курсы. На горноэлектромеханический факультет.

Война недавно закончилась, поэтому получалось, что те, кто отучился только в техникуме, возглавляли угольные комбинаты, тресты, работали главными инженерами. На этих курсах их доучивали. Частенько учились вместе отец и сын. Я там был один из самых молодых.

Избирают членом комсомола института. Там активно включился в общественную работу. Закончил первый курс, заехал в Рубцовск, забрал невесту и привез ее в Прокопьевск. Защитил диплом с отличием. Дипломная работа была «Автоматизация угольного комплекса на примере шахты имени Калинина». Хотели оставить в аспирантуре и продолжить работу над дипломным проектом. 1953 год.

В однокомнатной квартире на Тыргане жили с женой, братом, матерью и тещей. Родился сын в 1953 году. Жили в частной квартире.
Стипендия 1.250 рублей. Хорошие деньги по тем временам. Плюс три тонны угля. Сто рублей за квартиру платил, снимали.
Летом 1954 года в августе вызывают в горком партии.

Осенью первым секретарем горкома комсомола. Но я хотел посвятить себя научной и преподавательской деятельности. Увы, пришлось принять предложение. Очень расстроился.

Оправили с техникумом на сельхоз работы. В одно из воскресений написал письмо в ЦК партии о своей ситуации. Мол, хочу посвятить себя науке, работать в аспирантуре, а меня, без моего согласия хотят избрать секретарем горкома комсомола.
Чуть позже вновь вызывают в горком партии. Предлагают стать секретарем партийной организации техникума. Ну, это уже куда ни шло, более мне подходит. Согласился. Когда рассматривали этот вопрос то письмо мое всплыло. Его из Москвы переслали обратно в Прокопьевск. В городе меня хотели даже исключить за это из партии. Хорошо, что там был инструктор ЦК партии, который пояснил, что Ситников действовал согласно уставу партии и ничего не нарушил. Ему даже строгий выговор нельзя за это объявлять.

К первому секретарю обкома меня провели Гусеву Михаилу Ильичу. Минут сорок беседовали, чай пили. Потом отправили домой. Не совсем понятно для чего вызывали. Вроде только для знакомства. А позже рекомендовали секретарем рудничного райкома партии. Идет конференция, в перерыве подошел я к Гусеву и сказал: ну как же так, я ведь хочу работать в аспирантуре, зачем мне эта должность? Он ответил: лучше бы ты пошел на должность с согласием, но будешь работать без согласия. Так и вышло, не выкрутился. Выбрали третьим секретарем горкома партии.

Прихожу первый день на работу. Мне приносят бумажки на подпись. Так день прошел. Дома жена интересуется как на новом месте? Я говорю, что даже и не знаю, за что тут деньги буду получать. В техникуме у меня жизнь бурлила, я там постоянно в водовороте событий. Да и зарабатывал я в техникуме хорошо — 4.200 рублей. А теперь у меня оклад стал полторы тысячи. Семья уже из восьми человек состояла. У мамы корова была, так корова больше денег для семьи зарабатывала, чем я в горкоме.
Через два года выбирают первым секретарем рудничного райкома партии. С 1956 по 1959 год работал в этой должности. Тут уже зарплата 2.200, прикрепленная машина, ответственность повыше. Вторым секретарем горкома отработал с 1959 по 1962 год. Чтобы пойти выше по партийной лестнице требовался опыт работы на производстве. Направили на шахту имени Калинина директором. Я обрадовался, ведь там хорошая зарплата, хоть немного семью одену, обую. Но тут проштрафился первый секретарь горкома и меня избирают на эту должность, в которой проработал менее года. Поставили заведующим орготделом обкома партии. Я огорчился, ведь у меня столько было планов, задумок улучшить город, только начал работать. Вот так резко закончилась моя деятельность в Прокопьевске. Но школу здесь я прошел очень хорошую.

На 55-летие Кемеровской области пригласили. Я попросил машину и приехал в Прокопьевск. Первым делом посетил парк на Тыргане. Этот парк мы закладывали, когда я работал первым секретарем райкома партии. Помню, как поделили парк на участки и распределили между предприятиями каждому с конкретными поручениями: одни обязаны были выкорчевать пни, другим построить танцплощадку, детские аттракционы, создать пруд, лодочную станцию, развести рыбу и так далее.

Позже, в 1983 году, выбрали первым секретарем Иркутского парткома партии. Через пять лет судьба круто изменилась. Помню, мне на квартиру позвонил Горбачев и спросил:

  • Василий Иванович, ты сидишь или стоишь? Лучше сидя выслушай меня. Мы хотим направить тебя чрезвычайным уполномоченным послом СССР в Монголию. В эту страну мы вложили много денег и сейчас хотим получить оттуда полную отдачу. Ты хорошо себя зарекомендовал в Кемерово и Иркутске, должен справиться.

Жена была в шоке, говорит, какой из тебя посол?! Ведь опыта никакого. Тут же звонят из ЦК и требуют, чтобы утром был на приеме у Горбачева.

Дипломатическую академию на курсы был направлен. 19 человек дипломатов в помощь.

В первые два года на работу ходил в Монголии как на праздник, было очень интересно. Там проживало 70.000 советских граждан, специалистов с семьями. Работало восемь средних школ для наших детей. Более ста тысяч военнослужащих. За каждого нашего гражданина нужно было нести ответственность. Все-таки Монголия была заграницей. И если молодой солдат водитель что-то натворит по неопытности за рулем, нужно было добиваться, чтобы наказание он отбывал в СССР.

Когда началась сумятица в 90-ых, развал СССР, посольство работало в казарменном положении. Информации из Москвы нет, а нам нужно так сделать, что при любом раскладе в отношениях с Монголией интересы моей страны не пострадали. Тяжелая ситуация тогда была. Так я стал последним послом СССР и первым послом России в Монголии.

Андропов – отличный, талантливый мужик. Все шло как надо, в стране наводился порядок. Но подкосило его здоровье. Я его буквально видел в последние часы работы.

Я сказал на 28 съезде партии:
Нужно чистосердечно признать, мы совершили глобальную ошибку – фонд зарплаты стал опережать производительность труда. Страна, которая потребляет больше, чем производит, обречена на огромные трудности. Централизация управления страной неэффективна. Как из Москвы можно распределять все ресурсы по стране? Каждый руководитель региона должен сам определять, что необходимо закупать для его территории, какое оборудование, запчасти, материалы… Мы подорвали авторитет руководителей-производственников этой системой. Руководитель должен сам определять, кто какой зарплаты достоин. Власть же влезала в его работу постоянно. В ЦК партии рассматривались самые незначительные вопросы. Вплоть до турнира по кикбоксингу или смотра по художественной самодеятельности, лезли в торговлю, коммуналку. Это было ни к чему, как и непомерно огромное число отраслевых в ЦК партии. Министрам по любым вопросам приходилось бегать в ЦК. Мы упустили подготовку кадров. ЦК должно было заниматься политическими вопросами, а не хозяйственными. Мы наделали уйму ошибок. Запрещали предпринимательство, частную торговлю… Ну если есть у человека деньги, пусть покупает все, что хочет. Штаты предприятий раздуты, очень много лишних людей было. Руководители предприятий видели, что сократив численность работников производительность и эффективность бы только возросла, а специалисты зарабатывали больше. Но у них не было на то полномочий.

Пожелал творческих успехов коллективу «Шахтерской правды» и процветания Прокопьевску.

  • Это близкий моему сердцу город, в нем я состоялся как общественник, как профессионал, как человек.
    Приезжал, прошелся по Тырганскому парку, в горный техникум заглянул.
Ссылка на основную публикацию
Adblock detector